Главная | Регистрация | Вход | RSSВторник, 13.11.2018, 02:22

"РОстки"

Сайт Татьяны Борисенко

Главное меню
Портфолио
Мастерская учителя
РО
Новости с уроков
Проверь себя
Наши исследования
Официальные сайты
  • Министерство образования и науки Российской Федерации
  • Департамент образования ЯНАО
  • Региональный институт развития образования
  • Управление образования г. Муравленко
  • Сетевой город "Образование"
  • Опрос
    Сегодня у меня в гостях
    Всего ответов: 26
    Наш опрос
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 20
    Категории раздела
    Мои статьи [14]
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Мои статьи

    Кен Робинсон Лу Ароника Школа будущего. Как вырастить талантливого ребенка

    И что же нынешние реформаторы делают для продвижения этого плана действий? Используют три основные стратегии: стандартизация, конкуренция и корпоратизация.

    Стандартизация

    Формальное обучение состоит из трех основных элементов: учебной программы, преподавания и оценивания. Базовая стратегия заключается в их максимальной стандартизации. Сегодня во многих странах действуют четкие принципы, устанавливающие, чему должны учить школы, как правило, для каждого года обучения; это своего рода общенациональные учебные программы. Они есть в Великобритании, Франции, Германии, Китае и еще целом ряде государств. Некоторые другие страны – например Финляндия, Сингапур и пока еще США – практикуют менее жесткие схемы.

    Большинство общенациональных учебных программ построено на идее отдельных предметов; для многих систем характерна их четкая иерархия. На верхушке иерархической лестницы обычно находятся письмо, чтение и арифметика, а в последнее время еще и дисциплины STEM. Далее идут гуманитарные предметы: история, география и общественные науки. Поскольку движение за образовательные стандарты сосредоточено в основном на академическом образовании, практическим дисциплинам (изобразительное искусство, драма, танец, музыка, дизайн, физическое воспитание), которые считаются неакадемическими, уделяется значительно меньше внимания. Если говорить конкретно об искусстве, то изобразительному искусству и музыке, как правило, отдается больший приоритет, чем драме и танцу. Последним двум зачастую не обучают вовсе. Из программ многих школ сегодня также исчезли и такие полезные уроки, как труд и домоводство. Некоторые страны полностью отказались от ассигнований на эти «несущественные» предметы.

    Что касается преподавания,  то тут движение за стандартизацию образования отдает явное предпочтение изложению фактического материала и обучению навыкам, а также работе учителя со всем классом, а не групповым видам деятельности. Сторонники движения довольно скептически относятся к творчеству, самовыражению и невербальным, нематематическим методам работы и обучения посредством исследования окружающего мира и творческих игр, даже если речь идет о дошкольных учреждениях.

    В случае оценивания  движение за образовательные стандарты делает упор на формальные письменные экзамены и активное использование тестов множественного выбора, позволяющих без особого труда кодифицировать и обрабатывать ответы учащихся. При этом его сторонники не слишком жалуют такие оценочные методики, как курсовые, подборки творческих работ, тесты, оценивающие знания по пониманию, а не по запоминанию, субъективные оценки учителей, взаимные оценки и другие подходы, результаты которых намного труднее представить в числовом выражении. Этим, кстати, отчасти объясняется, почему школьники столько времени проводят за партами, работая самостоятельно.

    Конкуренция

    Одной из целей тестирования является рост конкуренции между учащимися, учителями и школами, поскольку считается, что это способствует повышению образовательных стандартов. В такой новой среде учащиеся соперничают между собой, работу учителей оценивают главным образом по результатам тестов их учеников, а школы и школьные округа напрямую конкурируют друг с другом за ресурсы. Стандартизированные тесты непосредственно влияют на объемы финансирования школ, карьерные перспективы педагогов и смену руководства учебного заведения. Вот почему тестирование с применением таких тестов часто называют тестированием «с высокими ставками». И, как мы уже знаем, сегодня эта конкуренция все увереннее выходит на международный уровень.

    Корпоратизация

    На протяжении более ста лет массовое образование в индустриально развитых странах финансировалось за счет налогов, и они рассматривались как инвестиции в благополучие общества. Сегодня же некоторые правительства активно поощряют инвестиции в образование частных корпораций и предпринимателей, участие которых варьируется от продажи школам всевозможных товаров и услуг до открытия частных школ с целью получения коммерческой прибыли. В ряде стран правительство поощряет также развитие специфических категорий государственного образования – школ-интернатов, чартерных и так называемых свободных школ (с произвольным выбором предметов, без обязательного посещения уроков). Все эти схемы подразумевают сознательное ослабление некоторых ограничений, пропагандируемых движением за стандартизацию образования. Объясняется это целым рядом мотивов: во-первых, желанием ужесточить конкуренцию; во-вторых, жаждой разнообразить источники финансирования; в-третьих, стремлением снизить нагрузку на государственную казну и в-четвертых, намерением получить прибыль. Недаром же, как я уже говорил, образование стало сегодня одной из самых доходных бизнес-индустрий в мире[22].

    Ну и как обстоят дела?

    Если бы движение за стандартизацию образования действительно давало результаты, на которые рассчитывают его сторонники, мне бы нечего было добавить. Однако это, к сожалению, не так. Возьмем хотя бы первый приоритет движения: чтение, письмо, арифметика. Несмотря на миллиарды потраченных на это направление долларов, успех можно считать в лучшем случае частичным. Такие страны, как США и Великобритания, очень многим пожертвовали в отчаянной попытке повысить стандарты в области письма и счета, а результаты тестов остались практически на том же уровне.

    В частности, в 2012 году 17 процентов выпускников средних школ в США не могли бегло читать или свободно писать и имели серьезные проблемы с орфографией, грамматикой и пунктуацией (ниже 2-го уровня по шкалам PISA)[23]. Более 50 процентов взрослых не дотягивали по грамотности до 3-го уровня[24]. «Хотя некоторые баллы по Общенациональной оценке образовательного развития (National Assessment of Educational Progress – NAEP) понемногу росли, – признался в 2012 году Пол Леман, бывший президент Национальной ассоциации музыкального образования, – большинство из них в последние годы оставались практически неизменными. А в марте 2013 года министр образования США Арне Дункан предупредил Конгресс о том, что в 2014-м более 80 процентов школ страны, скорее всего, не выполнят требований закона NCLB»[25].

    И проблемы характерны не только для «базовых навыков». Американским учащимся не хватает элементарных культурных знаний. В 2006 году журнал National Geographic провел в США опрос на тему культуры: 21 процент молодых людей в возрасте от восемнадцати до двадцати четырех лет не смогли показать на карте Тихий океан. Еще бо льшую тревогу (во всяком случае, у меня) вызвал тот факт, что 65 процентов респондентов не могли найти на карте Великобританию, что, безусловно, позорно по любым стандартам[26]. Впрочем, в самой Великобритании, признаться, ситуация ненамного лучше[27].

    Движение за стандартизацию образования не решает и экономических  проблем, с которыми сегодня сталкивается любая страна мира. Как вы помните, одним из заявленных приоритетов является улучшение подготовки молодежи к трудовой деятельности. Однако безработица среди молодых людей во всем мире в последнее время достигла поистине рекордного уровня. Сегодня на Земле проживает около 600 миллионов человек в возрасте от пятнадцати до двадцати четырех лет. Почти 73 миллиона из них относятся к категории длительно безработных[28]. Это наибольший показатель за все время наблюдений – почти 13 процентов от общего населения планеты в данной возрастной группе. За период с 2008-го по 2013 год уровень безработицы среди европейской молодежи резко вырос и составил 24 процента[29].

    Остаться безработными рискуют даже те молодые люди, которые оправдали родительские ожидания и получили высшее образование. В 1950–1980 годах высшее образование давало довольно надежную гарантию трудоустройства на престижное место работы. Если у вас был диплом, работодатели буквально выстраивались в очередь, чтобы провести с вами собеседование. Сегодня ситуация резко изменилась[30]. И главная проблема заключается не в качестве, а в количестве дипломов. Академическая подготовка – это своего рода валюта, и ее ценность, как и любой валюты, варьируется в зависимости от рыночных условий. Высшее образование раньше ценилось потому, что было у относительно небольшого числа людей. Сегодня же в мире, прямо-таки кишащем выпускниками вузов, оно уже не считается чем-то особенным.

    После экономического кризиса 2008 года многие выпускники колледжей и университетов сталкиваются с серьезными проблемами при трудоустройстве. В последние годы им, как правило, требуется определенное время, чтобы найти работу по указанной в дипломе специальности. И все равно число безработной молодежи или занимающей «должность, не соответствующую ее квалификации» (то есть не требующую диплома бакалавра), после 2008 года увеличилось. Кроме того, снизилось качество предлагаемой молодым людям работы. Сегодня многие недавние выпускники высших учебных заведений, чтобы оплачивать счета, вынуждены довольствоваться рабочим местом с низким уровнем зарплаты или соглашаться на неполный рабочий день[31].

    Надо отметить, что ухудшение карьерных перспектив выпускников вузов наблюдается в разных странах мира. В частности, в Китае, начавшем в 1999 году грандиозную экспансию университетов и колледжей, проблема безработицы среди выпускников неуклонно усугубляется. Если в 1999 году в Китае насчитывалось 840 тысяч студентов университетов и колледжей, то в 2013-м их число достигло почти 7 миллионов. Министерство образования этой страны с большим сожалением признало, что «даже если 80 процентов студентов после окончания вуза найдут работу, количество безработных все равно останется очень большим»[32].

    Конечно, в определенных сферах профессиональной деятельности наличие диплома по-прежнему обязательно, и выпускники вузов имеют шанс заработать значительно больше, чем те, у кого высшего образования нет. Однако диплом сегодня не гарантирует стопроцентной занятости, а для ряда профессий даже стал дорогостоящей и никому не нужной роскошью.

    Безусловно, некоторые молодые люди идут в колледжи и университеты, потому что действительно хотят продолжить академическое образование. Однако, судя по очень низким показателям тех, кто их оканчивает (более 40 процентов американских студентов так и не получают диплом)[33], немалое количество вчерашних школьников, особенно на Западе, поступают в вузы только потому, что так принято. У многих новоиспеченных студентов полностью отсутствует ощущение цели, и многие уходят из колледжа, так и не доучившись. А другие хотя и оканчивают его, не имеют ни малейшего представления о том, что будут делать дальше. При этом следует отметить, что большинство выпускников вузов обременены огромными долгами. В 2014 году среднестатистический американский студент, проучившийся в колледже четыре-шесть лет, имел задолженность по студенческому кредиту в размере от 20 до 100 тысяч долларов[34]. Общая задолженность по образовательным кредитам в США в 2004 году составляла чуть более 300 миллиардов долларов, а в 2013-м – уже 1,3 триллиона, больше, чем все остальные формы задолженностей по кредитам вместе взятые[35].

    Кроме того, постоянно углубляется разрыв между навыками, которым обучают в школе, и теми, в которых реально нуждается экономика[36]. Ирония в том, что во многих странах очень много работы, и ее нужно кому-то выполнять, но, несмотря на огромные инвестиции в образование, многие не имеют требуемых для этого навыков. И хотя сторонники движения за стандартизацию образования постоянно твердят о необходимости повышения уровня пригодности населения к трудоустройству, упор они делают вовсе не на предметы, непосредственно готовящие людей к профессиональной деятельности, а на рост стандартов академических программ.

    Юн Чжао, президент и директор Института глобального и онлайн-образования при Педагогическом колледже Орегонского университета, подсчитал, что за двадцать восемь лет (с 1977 по 2005 год) в уже существовавших компаниях США ежегодно бесследно исчезало более чем по миллиону рабочих мест. При этом новые фирмы за это же время создавали более трех миллионов рабочих мест в год, многие из которых остро нуждались в совершенно иных наборах навыков, нежели те, что канули в Лету, однако практически никто заблаговременно не предупреждал о том, какие именно навыки будут востребованы. В результате работу имели лишь те сотрудники, которые развивали нужные таланты, а также творческие и предприимчивые люди, сумевшие вовремя учуять веяние времени и соответствующим образом скорректировать свою карьеру и пройти нужную профессиональную переподготовку[37].

    Очевидно, что жизнеспособность наших местных сообществ сильно зависит от самых разных навыков, талантов, ролей и профессий. Квалифицированная деятельность электриков, строителей, сантехников, поваров, фельдшеров, плотников, механиков, инженеров, сотрудников служб безопасности и других специалистов (все они могут иметь диплом, а могут и не иметь) – необходимое условие для обеспечения высокого качества жизни каждого современного человека. Очень многие представители этих профессий обожают свою работу и испытывают от нее чувство искреннего удовлетворения. Между тем одним из самых негативных последствий приоритетности академического образования в наших школах является то, что оно не ориентировано на такие роли и, как правило, считает их опциями второго сорта, предназначенными для учащихся, не преуспевших в академических дисциплинах.

    Согласно традиционной модели образования, умные и талантливые дети поступают в колледж. А остальные вполне могут закончить учебу пораньше и сразу же начать искать работу или пойти в профессионально-техническое училище и обучиться какому-нибудь ремеслу. В любом случае на статусной лестнице образования они займут более низкую ступень. Такая система деления на касты создает одну из самых вредоносных и разрушительных проблем современного образования.

    А сейчас позвольте немного отступить от темы и рассказать короткую историю, наглядно иллюстрирующую, что  мы упускаем в результате подобной позиции. Как и в большинстве американских школ, в средней школе Анали из города Себастопол уделяли совсем мало внимания программе трудового обучения. Школьные мастерские стали больше похожи на какой-то склад или кладовку. В Анали четко сфокусировались на подготовке учащихся к поступлению в колледжи и успешной сдаче стандартизированных тестов, а программа профессионально-технического обучения была оттеснена на задний план.

    На счастье, Себастопол – это город, где издается журнал Make, один из главных рупоров движения в поддержку ремесел. И вот однажды Make предложил группе учеников из школы Анали прийти к ним в офис и на личном опыте убедиться в огромных возможностях 3D-принтеров, компьютерного проектирования и прочих передовых технологий. Программа приобрела такую известность, что скоро Make уже не мог вместить в редакции всех желающих, и руководство издания решило подарить школе оборудование взамен на обещание и впредь развивать программу профтехобразования.

    Эта идея всецело захватила Кейси Ши, одного из учителей Анали. Школьные мастерские освободили от хлама и установили там подаренные устройства; члены местного сообщества пожертвовали разные материалы, дополнительное оборудование и деньги и направили в школу опытных специалистов. Программа очень быстро снискала популярность среди учеников, причем не только тех, кому изначально был уготован путь в профтехучилище.

    «К нам приходят самые разные ребята, от тех, кому с трудом даются основы алгебры, до тех, кто занимается ее углубленным изучением, – сказал мне Кейси. – По крайней мере половина, если не больше, – это те, кого традиционно называют явными кандидатами на поступление в вуз. Я думаю, это объясняется фактором крутизны: 3D-принтеры, отличная электроника, робототехника и всякое такое».

    Программа отнюдь не ограничивается демонстрацией школьникам того, как работает, скажем, резак для винила. «Особенно вдохновляет и захватывает предпринимательский компонент программы. Она намного перспективнее обычного обучения в колледже, потому что благодаря ей дети начинают понимать, что их идеи могут найти воплощение в реальных объектах, имеющих коммерческую ценность. По моему мнению, это вырабатывает у учащихся принципиально новый взгляд на жизнь, куда более правильный, нежели подход вроде “Ну и ладно, все равно мне светит работа разве что в салоне видеопроката”. Наши ребята своими руками изготовили к праздникам потрясающие украшения, и мы продали их, заработав больше тысячи долларов. А еще мы собрали отличную подставку для местной мини-пивоварни. А ведь в нашем городе живет множество креативно мыслящих людей и предпринимателей, которые, я уверен, будут рады сотрудничать с нами, как хозяин этой пивоварни. Значит, ребятам надо пойти к ним, провести презентации, а затем рассчитать стоимость полученного заказа. Для этого им понадобится провести анализ материалов, времени и прочих расходов. Учитывая все это, мы с преподавателем финансовой грамотности уже обсуждаем возможность создания бизнес-класса на базе ученического предприятия, которое будет заниматься реальными заказами».

    Здоровье любой экономики зависит от людей с правильными идеями относительно открытия новых предприятий, способных обеспечить их дальнейший рост и развитие и создавать рабочие места. В 2008 году IBM опубликовала список характеристик, которые руководители компаний больше всего хотели бы видеть в своих сотрудниках. Были опрошены полторы тысячи лидеров из восьмидесяти стран мира. Так вот, основными приоритетами оказались способность приспосабливаться к изменениям  и креативность при выработке новых идей.  Выяснилось, что эти качества отсутствуют у большинства нынешних выпускников вузов, в остальном довольно компетентных и отлично подготовленных молодых людей[38]. Тут следует сказать, что очень немногие способности, необходимые современному предпринимателю, стимулируются и развиваются благодаря стратегиям, столь высоко ценимым нынешними реформаторами образования. Напротив, стандартизированное образование зачастую на корню убивает творчество и новаторство – как раз те качества, от которых зависит любая современная экономика. Поэтому неудивительно, что, как отмечает Юн Чжао, высокие результаты по стандартизированным тестам показывают одни страны, а мощный дух предпринимательства характерен совсем для других[39].

    Я уже говорил, что согласно последним рейтингам PISA самой эффективной системой школьного образования считается шанхайская. Однако на сам Шанхай этот факт, похоже, произвел куда меньшее впечатление, чем на остальной мир. Как недавно заявил Йи Хоукин, высокопоставленный чиновник из Шанхайской комиссии по образованию, он доволен достижениями китайских учащихся, но они его не удивили. В конце концов, для успешной сдачи тестов PISA материал требуется попросту зазубривать, а это отнюдь не входит в цели китайского образования. По словам Йи Хоукина, комиссия подумывает об отказе от тестирования PISA. «Шанхаю не нужны так называемые школы № 1, – сказал он. – Нам нужны школы, которые базируются на проверенных образовательных принципах, уважают принципы физического и психологического развития учащихся и закладывают прочный фундамент для их развития на протяжении всей жизни»[40].

    В 1982 году Уэйн Гретцки был признан самым результативным хоккеистом в мире. Его секрет, по мнению игрока, предельно прост: пока другие члены команды, как правило, мчатся туда, где находится шайба, он несется туда, где она вот-вот окажется. В связи с этим мне не дает покоя мысль, что сегодня в своем безудержном стремлении к стандартизации образования многие страны стремглав мчатся туда, где, как они думают, находится шайба, а не туда, где она действительно окажется через секунду.

    Стоит отметить, что безработица представляет собой не только экономическую проблему; это истинный бич, способный полностью разрушить жизнь как отдельного человека, так и целых сообществ. В наши дни многие страны все чаще сталкиваются с таким понятием, как «социальная изоляция». В развитых экономиках наблюдается все увеличивающийся разрыв между богатыми слоями населения, средним классом и теми, кто живет в нищете. Согласно исследованию Бюро переписи населения США, проведенному в 2012 году, «разрыв бедности» (то есть показатель общей бедности, оценивающий сумму, на которую люди в совокупности отстают от черты бедности) в стране составил на тот момент 178 миллиардов долларов[41]. Бедность и социальная изоляция зачастую оказывают на успеваемость учащихся школ поистине токсическое воздействие. Некоторые из них решительно борются со своими жизненными обстоятельствами и одерживают над ними победу. Другим это не удается. Конечно, образование – не единственный источник заметного разрыва в уровне доходов людей, но те формы, за которые ратует движение за образовательные стандарты, неуклонно усугубляют этот разрыв. Унылость и серость стандартизированного образования не особо помогает заинтересовывать учащихся из малоимущих семей учебой и расширять их права и возможности.

    Внешние негативные эффекты

    Все перечисленное указывает на то, что движение за стандартизацию образования не достигает целей, им самим же установленных. А это влечет за собой поистине катастрофические последствия с точки зрения заинтересованности школьников учебой и морального духа учителей.

    В 1970 году США славились наивысшим в мире показателем доли учащихся, окончивших среднюю школу; сегодня этот показатель один из самых низких. По данным ОЭСР, количество выпускников американских школ сейчас составляет около 75 процентов от общего числа пришедших в них изначально, что ставит США на двадцать третье место из двадцати восьми стран, в которых проводился этот анализ. В некоторых штатах и учебных округах данный показатель значительно ниже[42]. В масштабах всей страны ежедневно около семи тысяч детей и подростков бросают школу; это почти полтора миллиона учеников в год. Некоторые из них переходят на другие формы образования, например идут учиться в общественные колледжи или со временем сдают тест GED (General Education Degree – свидетельство о среднем образовании, аналог аттестата). Но все равно остается значительное количество молодых людей, решивших, что традиционное образование не для них. Такая же нерадостная картина наблюдается и в других странах. И социально-экономический ущерб, который мы несем из-за данной ситуации, поистине огромен.

    В общем и целом молодые люди, окончившие школу, как правило, с большей вероятностью находят работу, больше зарабатывают и платят больше налогов, нежели те, кто бросил учебу раньше времени. Они чаще поступают в высшие учебные заведения и обучаются по другим программам, активнее участвуют в жизни своих сообществ и реже живут на подачки системы социального обеспечения. По оценкам специалистов, если бы число бросающих школу сократилось в два раза, чистая прибыль от экономии на социальных программах и роста налоговых поступлений составила бы около 90 миллиардов долларов в год, то есть почти триллион долларов за десять лет[43]. Согласитесь, сумма весьма внушительная. Но это все мелочи по сравнению с теми огромными преимуществами, которые получило бы современное общество благодаря тому, что сотни тысяч молодых людей жили бы более продуктивной и насыщенной жизнью.

    Одной из главных задач закона NCLB было сокращение разрыва в уровне успеваемости учащихся из разных социально-экономических слоев населения. К сожалению, сегодня нет оснований утверждать, что эта цель достигнута. «Прошло двенадцать лет со времени принятия закона NCLB, – писал в 2013 году Дэниел Доменек, исполнительный директор Ассоциации инспекторов школьных округов[44]. – Движение за образовательные стандарты и усиление отчетности охватило всю нацию, что привело к реформам в сфере образования, часто предлагавшимся людьми из совершенно других сфер деятельности. Тем не менее сегодня по-прежнему половина афроамериканских школьников и учащихся – выходцев из Латинской Америки не оканчивают среднюю школу. Они бросают учебу гораздо чаще по сравнению с другими категориями учеников. Показатели посещаемости и число выпускников колледжей [среди них] тоже весьма удручающие».

    Не меньшую тревогу вызывает и текучесть кадров среди учителей в США, где свыше четверти миллиона педагогов ежегодно уходят из профессии. По оценкам специалистов, более 40 процентов молодых учителей бросают преподавать в течение первых пяти лет работы. Этот сценарий особенно мрачен в школах с большой долей учащихся из малоимущих семей, где текучесть кадров составляет примерно 20 процентов в год[45].

    Данная ситуация в значительной мере объясняется условиями, в которых зачастую приходится работать учителям. «По имеющимся у нас данным, кадровые проблемы средних школ коренятся прежде всего в способе организации этих учебных заведений, в отношении общества к профессии педагога и в том, что для стабильного повышения качества и количества преподавательского персонала требуется постоянный рост его профессионального уровня»[46].

    Конвейер «школа – тюрьма»

    Для некоторых людей досрочный уход из средней школы имеет весьма негативные последствия. Как известно, в США самый высокий в мире процент тюремных заключенных. Примерно один из тридцати пяти взрослых американцев находится в уголовно-исполнительной системе – либо в тюрьме, либо на испытательном сроке, либо освобожден условно-досрочно. Конечно, нельзя утверждать, что молодой человек, не окончивший школу, непременно попадет в тюрьму. Многие из тех, кто не получил среднего образования, становятся весьма преуспевающими людьми. Но верно и то, что очень большая доля стабильно безработных, бездомных и живущих на пособие людей, а также тех, кто имеет непосредственное отношение к системе исправительных учреждений (по ту сторону колючей проволоки), в свое время бросили учебу. Более чем у двух третей заключенных-мужчин в федеральных тюрьмах и тюрьмах штатов США нет аттестата о среднем образовании.

    Нельзя не учитывать и того, что в США обучение одного учащегося в среднем обходится в 11 тысяч долларов в год, а на одного тюремного заключенного ежегодно выделяется более 20 тысяч долларов[47]. В совокупности страна тратит на содержание заключенных почти 70 миллиардов долларов в год; стоит упомянуть и о 127-процентном увеличении финансирования тюрем в период с 1998 по 2007 год. Для сравнения скажу, что за тот же период финансирование системы среднего образования выросло всего на 21 процент[48]. Вот такие пироги.

    Говоря о молодых людях, бросивших школу, мы подразумеваем, что они не вжились в систему. Однако зачастую точнее было бы сказать, что это система не сумела их принять. У каждого ребенка, переставшего посещать школу, были на то личные причины. Может быть, это проблемы в семье, или он сделал это под давлением сверстников, либо просто все, что рассказывали учителя, ему казалось неинтересным и неубедительным. Каковы бы ни были мотивы, такой отсев сам по себе является не проблемой, а симптомом более глубокого заболевания системы в целом. Если бы вы были бизнесменом и ежегодно теряли более трети своих клиентов, у вас наверняка возник бы резонный вопрос: кто в этом виноват – клиенты или ваша компания?

    Отсутствие интереса к учебе

    Количество людей, не получивших среднего образования, без сомнения, впечатляет. Однако при этом никто не учитывает миллионов учащихся, которые остаются в системе образования, но им в ней смертельно скучно, и учебный процесс на них не оказывает практически никакого влияния. Согласно одному исследованию, проведенному в США, на сегодняшний день число таких школьников достигает 63 процентов[49]. Эти ребята проходят всю учебную программу, но их совершенно не интересует то, чем они занимаются в школе, и, по сути, они просто отсиживают за партой каждый день, ожидая, когда все это закончится и они смогут получить аттестат и заняться наконец-то сто ящим делом.

    Тревожность и прессинг

    Какую же цену на самом деле платят ученики и учителя за поистине грандиозные глобальные усилия, нацеленные на повышение рейтинга PISA? Южная Корея, например, входит в пятерку лучших по всем пяти пунктам этой программы. Страна тратит на каждого школьника около 8200 долларов, что составляет почти 8 процентов ВВП Южной Кореи – второй по величине показатель среди стран ОЭСР[50]. Южнокорейские родители не жалеют денег на внеклассное обучение детей. Однако реальная плата за высокие показатели страны при сдаче международных тестов неизмеримо выше, ибо в настоящее время в Южной Корее самый высокий уровень самоубийств среди всех промышленно развитых стран ОЭСР[51].

    За последние сорок пять лет количество самоубийств во всем мире выросло на 60 процентов. Самоубийство сегодня входит в тройку основных причин смерти среди людей в возрасте от пятнадцати до сорока четырех лет. И эти цифры еще не учитывают попыток  суицида, которых, по оценкам специалистов, в двадцать раз больше, чем свершившихся самоубийств. Раньше самый большой процент самоубийств фиксировался среди мужчин пожилого возраста. Но в последнее время этот показатель повысился среди молодежи до такой степени, что теперь именно молодые люди считаются группой повышенного риска в трети стран мира, как развитых, так и развивающихся[52].

    Назад к истокам

    Движение за стандартизацию образования зародилось на почве вполне обоснованного беспокойства по поводу стандартов, используемых в наших школах. Факторов, которые негативно влияют на успеваемость учеников, масса. К ним относятся: низкая мотивация учащихся, бедность, неблагоприятное социальное положение, домашние и семейные проблемы, скудное оснащение и недостаточное финансирование школ, серьезный прессинг во время сдачи экзаменов и тестирования и множество-множество других. Эти факторы, безусловно, нельзя игнорировать и следует непременно учитывать при любой попытке повысить успеваемость учащихся средних школ. Однако дело не только в них. У нас есть весьма обеспеченные и отлично оснащенные школы в богатых районах, ученики которых тоже недовольны, скучают и плохо учатся. Обстоятельства – это еще не приговор. В подтверждение данной мысли мы приводим в этой книге ряд примеров «трудных» школ из «неблагополучных районов», которым удалось добиться существенного роста успеваемости учащихся благодаря творческому подходу к обучению.

    Иногда низкие стандарты объясняются недостатками самих школ и низким качеством преподавания и учебных методик, например злоупотреблением некоторыми ключевыми идеями «прогрессивного» образования и его ошибочным противопоставлением образованию «традиционному», о чем мы с вами еще поговорим. Впрочем, какова бы ни была причина, исследования и практический опыт раз за разом подтверждают, что для повышения успеваемости учащихся средних школ по всем фронтам прежде всего необходимо укреплять мотивацию и усиливать ожидания самих учеников. А наилучшие способы сделать это заключаются в росте качества преподавания, разработке насыщенных и сбалансированных учебных программ и внедрении эффективных и информативных систем оценки. Реакция же политиков в сфере образования до сих пор была прямо противоположной: они старались ограничить учебную программу и максимально стандартизировать ее содержание, равно как и подход к преподаванию и оцениванию знаний. А это, как оказалось, неправильная реакция.

    Сегодня у нас есть веские доказательства того, что движение за стандартизацию образования, по сути, провалилось и создает больше проблем, чем решает. Недаром некоторые страны с наилучшими результатами по рейтингам PISA уже отказываются от этой программы и начинают активнее развивать у школьников те навыки и установки, которые движение за образовательные стандарты систематически игнорировало. Потребность в этом сегодня очевидна, и дело явно не терпит отлагательств.

    Наши дети и местные сообщества нуждаются в образовании иного сорта, основанном на принципах, отличных от пропагандируемых сторонниками движения за образовательные стандарты. А чтобы четко понять, каким должно быть такое образование, нам действительно пора вернуться к истокам. Но речь идет не о каком-то конкретном наборе предметов, методик преподавания или подходов к оценке успеваемости, а о возврате к базовым целям, которым образование должно служить в первую очередь.

    Чтобы достичь этих целей, нужно радикально изменить свое отношение к школе; нам необходим переход от старой промышленной модели к модели, построенной на совершенно иных принципах и практических методиках. Люди рождаются не стандартного размера или формы, у них разные способности и личностные характеристики. Поняв и приняв эту прописную истину, мы поймем, почему не работает нынешняя система образования и как ее следует трансформировать. И прежде всего нам надо изменить историю, в частности отыскав более удачную аналогию.

    Категория: Мои статьи | Добавил: tatyana-borisenko (06.02.2017)
    Просмотров: 57 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar
    Поиск
    РОстки
    После уроков
    Родителям
    Живой календарь
    Погода
    Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сайт учителя георафии Лилианы Половко
  • Юные экологи Муравленко
  • Эко-Радуга
  • Школа РОста
  • Вход на сайт
    Поделиться

    Copyright MyCorp © 2018
    uCoz